Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло. Воды
Струились тихо. Жук жужжал.
Уж расходились хороводы;
Уж за
рекой, дымясь, пылал
Огонь рыбачий. В поле
чистом,
Луны при свете серебристом
В свои мечты погружена,
Татьяна долго шла одна.
Шла, шла. И вдруг перед собою
С холма господский видит дом,
Селенье, рощу под холмом
И сад над светлою
рекою.
Она глядит — и сердце в ней
Забилось чаще и сильней.
— Нет, — отвечал Костя, — здесь место
чистое, вольное. Одно —
река близко.
Нагнувшиеся от тяжести плодов широкие ветви черешен, слив, яблонь, груш; небо, его
чистое зеркало —
река в зеленых, гордо поднятых рамах… как полно сладострастия и неги малороссийское лето!
Люди как
реки: вода во всех одинакая и везде одна и та же, но каждая
река бывает то узкая, то быстрая, то широкая, то тихая, то
чистая, то холодная, то мутная, то теплая.
На
реке Тадушу много китайцев. Я насчитал 97 фанз. Они живут здесь гораздо зажиточнее, чем в других местах Уссурийского края. Каждая фанза представляет собой маленький ханшинный [Водочный, винокуренный.] завод. Кроме того, я заметил, что тадушенские китайцы одеты
чище и опрятнее и имеют вид здоровый и упитанный. Вокруг фанз видны всюду огороды, хлебные поля и обширные плантации мака, засеваемого для сбора опия.
Здесь она принимает в себя с правой стороны маленькую речку Чингоузу [Цинь-гоу-цзы —
чистая долина.] с тропой, ведущей к тазовским фанзам на
реке Сибегоу, а с левой стороны будет большой приток Дин-захе.
На карте крупного масштаба
река Бикин рисуется в виде сплошного лабиринта проток. Некоторые из них имеют по нескольку километров длины и далеко отходят в сторону, образуя огромные острова, покрытые лесом из ясеня, бархата, липы, тополя, клена, ореха и т.д. Одни протоки имеют удэгейские названия, другие — китайские, третьи — русские. Например, Маумаса, Агаму, Кагала-тун, Чинталу (большое
чистое место), Затяжная и другие.
На другой день мы продолжали наш путь вниз по долине
реки Такемы и в три с половиной дня дошли до моря уже без всяких приключений. Это было 22 сентября. С каким удовольствием я растянулся на
чистой циновке в фанзе у тазов! Гостеприимные удэгейцы окружили нас всяческим вниманием: одни принесли мясо, другие — чай, третьи — сухую рыбу. Я вымылся, надел
чистое белье и занялся работой.
5 ноября, утром, был опять мороз (–14°С); барометр стоял высоко (757). Небо было
чистое; взошедшее солнце не давало тепла, зато давало много света. Холод всех подбадривал, всем придавал энергии. Раза два нам пришлось переходить с одного берега
реки на другой. В этих местах Холонку шириной около 6 м; русло ее загромождено валежником.
По отчету, брюшной тиф наблюдался только в двух северных округах; причиною его указаны недостаток
чистой питьевой воды, загрязнение почвы близ тюрем и
рек, а также теснота и скученность.
«И вот вдруг лес расступился перед ним, расступился и остался сзади, плотный и немой, а Данко и все те люди сразу окунулись в море солнечного света и
чистого воздуха, промытого дождем. Гроза была — там, сзади них, над лесом, а тут сияло солнце, вздыхала степь, блестела трава в брильянтах дождя и золотом сверкала
река… Был вечер, и от лучей заката
река казалась красной, как та кровь, что била горячей струей из разорванной груди Данко.
В том государстве, за темными лесами, за зелеными лугами, за быстрыми
реками, за крутыми берегами, в
чистом поле, на широком раздолье, белокаменны палаты стоят, а во тех палатах, в высокóм терему, у косящата окна, три девицы, три сестрицы, три красавицы сидят, промеж себя разговаривают.
Что скажут об этом космополиты! Что подумают те
чистые сердцем, которые, говоря об отечестве, не могут воздержаться, чтобы не произнести:"Да будет забвенна десница моя, ежели забуду тебя, Иерусалиме!"Как глубоко поражены будут те пламенные юноши, которых еще в школе напитывали высокими примерами Регулов и Муциев Сцевол, которые еще в колыбели засыпали под сладкие звуки псалма:"На
реках вавилонских, тамо седохом и плакахом"?!
После сего Эраст и Лиза, боясь не сдержать слова своего, всякий вечер виделись (тогда, как Лизина мать ложилась спать) или на берегу
реки, или в березовой роще, но всего чаще под тению столетних дубов (саженях в осьмидесяти от хижины) — дубов, осеняющих глубокий
чистый пруд, еще в древние времена ископанный.
А мама в это время, под хлещущим дождем, стояла в темных полях над
рекою и поджидала милого своего сынка. Мама думалась, и девушки-сестры, и Катя Конопацкая. Как я теперь увижу ее, как буду смотреть в ее милые,
чистые глаза? И быстрый говорок погано отстукивал в голове мутившейся от похмелья...
Болота бывают
чистые луговые. Этим именем называются все влажные, потные места, не кочковатые, а поросшие чемерицей и небольшими редкими кустами, мокрые только весной и осенью или во время продолжительного ненастья. Покрытые сочною и густою травою, они представляют изобильные сенокосы и вообще называются лугами; они составляют иногда, так сказать, окрестность, опушку настоящих мокрых болот и почти всегда сопровождают течение
рек по черноземной почве, особенно по низменным местам, заливаемым полою водою.
Посреди
чистой воды, когда берега голы и круты, она выставит один нос для свободного дыханья и, погруженная всем остальным телом в воду, уплывет по течению
реки, так что и не заметишь.
Вероятно, он принимает также за
чистую монету и мнение, что плохие стихи составляют грех пред Аполлоном и что плохих писателей в наказание топят в
реке Лете!..
Там я ложился в тени на траве и читал, изредка отрывая глаза от книги, чтобы взглянуть на лиловатую в тени поверхность
реки, начинающую колыхаться от утреннего ветра, на поле желтеющей ржи на том берегу, на светло-красный утренний свет лучей, ниже и ниже окрашивающий белые стволы берез, которые, прячась одна за другую, уходили от меня в даль
чистого леса, и наслаждался сознанием в себе точно такой же свежей, молодой силы жизни, какой везде кругом меня дышала природа.
Схоронили его за Москвой-рекой,
На
чистом поле промеж трех дорог:
Промеж тульской, рязанской, владимирской,
И бугор земли сырой тут насыпали,
И кленовый крест тут поставили.
И гуляют шумят ветры буйные
Над его безымянной могилкою.
И проходят мимо люди добрые:
Пройдет стар человек — перекрестится,
Пройдет молодец — приосанится,
Пройдет девица — пригорюнится,
А пройдут гусляры — споют песенку.
—
Река, берущая начало из нечистого источника, не может быть
чистой, то есть утолять жажду.
Поэтому мы решили вернуться, но только по другой стороне
реки Тепты, где было
чище и меньше зарослей.
Порой я приходил в себя, открывал глаза и видел красивые горы,
чистые плесы
реки и лес по берегам ее.
Сопровождавшие нас удэхейцы расположились в балагане, а мы — в своем шатре. Мне хотелось определить географические координаты устья ключика Сололи, но так как небо было не совсем
чистое, то я решил совершить еще одну экскурсию по
реке Самарге. Истоки ее находятся в высоком горном узле, откуда берут начало
реки Анюй, Копи, Хор и Самарга, текущие в разные стороны от Сихотэ-Алиня. Таким образом, с Самарги можно выйти на Уссури, Амур и обратно к морю.
Чистая прозрачная хорская вода с такой стремительностью входит в
реку Уссури, что мутную воду последней прижимает к противоположному берегу.
Река Анюй в устье разбивается на шесть рукавов, образуя дельту, причем
чистая его вода с такой силой входит в протоку Дырен, что прижимает мутную амурскую воду к противоположному берегу.
— Вот так — а-яй! — воскликнул мальчик, широко раскрытыми глазами глядя на чудесную картину, и замер в молчаливом восхищении. Потом в душе его родилась беспокойная мысль, — где будет жить он, маленький, вихрастый мальчик в пестрядинных штанишках, и его горбатый, неуклюжий дядя? Пустят ли их туда, в этот
чистый, богатый, блестящий золотом, огромный город? Он подумал, что их телега именно потому стоит здесь, на берегу
реки, что в город не пускают людей бедных. Должно быть, дядя пошёл просить, чтобы пустили.
Ферапонт. Пожарные, ваше высокородие, просят, позвольте на
реку садом проехать. А то кругом ездиют, ездиют —
чистое наказание.
Ерши водятся только в
чистых водах и в большем количестве в
реках песчаных или глинистых, также и озерах, заливаемых полою весеннею водою.
Итак, все породы рыб могут жить в одной и той же
реке, если течение ее продолжительно, только одни выше, где вода холоднее и
чище, а другие ниже, где вода теплее и мутнее: в этом убедиться нетрудно, исследовав течение какой-нибудь порядочной
реки.
Около Москвы, во всех
реках и
чистых прудах, водится в большом множестве, а в Оренбургской губернии ее нет.
Жерих не водится в маленьких речках, но любит
реки большие или по крайней мере многоводные, глубокие и быстрые; живет также и в больших,
чистых озерах, питается всякими водяными насекомыми, мелкою рыбою и на нее только берет на удочку; клев его чрезвычайно быстр, и на удочке ходит он необыкновенно бойко; он вырастает длиною в аршин и весом бывает в восемнадцать фунтов.
Впрочем, иногда налимы берут на середине
реки, на
чистом и гладком дне, а потому надобно ставить разными манерами.
Щука водится только в водах
чистых и появляется в
реках вместе с плотвою и окунями, и вместе с ними дохнет, если вода в пруде или озере от чего-нибудь испортится.
Этот род уженья бывает успешнее в водах
чистых и довольно быстро текущих, особенно в
реках степных, потому что в степях более водится кобылки, чем в других местах, и рыба привыкла к ней, часто попадающей в воду.
Они водятся только в водах
чистых:
реках, проточных прудах и больших озерах; икру мечут в мае.
Красуля принадлежит к породе форели и вместе с нею водится только в
чистых, холодных и быстрых
реках, даже в небольших речках или ручьях, и в новых, не загаженных навозом прудах, на них же устроенных, но только в глубоких и
чистых; стан ее длинен, брусковат, но шире щучьего; она очень красива; вся, как и форель, испещрена крупными и мелкими, черными, красными и белыми крапинами; хвост и перья имеет сизые; нижнюю часть тела — беловато-розового цвета; рот довольно большой; питается мелкою рыбой, червяками и разными насекомыми, падающими в воду снаружи и в ней живущими.
Головль любит воду
чистую и свежую, водится даже в такой холодной воде, в которой язь не может держаться, так что в
реках всегда появляется вслед за породами форели.
Она водится в большом количестве во всех
чистых водах, особенно в
реках.
Очень редко выудишь ее в
реке; но в конце лета и в начале осени удят ее с лодки в большом количестве в полоях прудов, между травами, и особенно на
чистых местах между камышами, также и в озерах, весной заливаемых тою же
рекою; тут берет она очень хорошо на красного навозного червяка и еще лучше — на распаренную пшеницу (на месте прикормленном); на хлеб клюет не так охотно, но к концу осени сваливается она в прудах в глубокие места материка, особенно около кауза, плотины и вешняка, и держится до сильных морозов; здесь она берет на хлеб и маленькие кусочки свежей рыбы; обыкновенно употребляют для этого тут же пойманную плотичку или другую мелкую рыбку; уж это одно свойство совершенно отличает ее от обыкновенной плотвы.
Нижний желоб, высеченный в камне, отводит артезианскую и грунтовую воду в
реку, а верхний, меньший, с избытком снабжает
чистой водою резервуар, помещенный у начала штольни.
Неглинка — это арестованная в подземной темнице
река, когда-то катившая свои светлые струи среди дремучих лесов, а потом среди возникающей столицы в такую же
чистую, но более широкую Москву-реку.
В шуме родной
реки есть что-то схожее с колыбельной песнью, с рассказами старой няни; Вадим это чувствовал, и память его невольно переселилась в прошедшее, как в дом, который некогда был нашим, и где теперь мы должны пировать под именем гостя; на дне этого удовольствия шевелится неизъяснимая грусть, как ядовитый крокодил в глубине
чистого, прозрачного американского колодца.
Снилась мне золотая Украина, ее
реки, глубокие и
чистые; седые глинистые берега, покрытые бледно-голубою каймою цветущего льна; лица, лица, ненавистно-милые лица, стоившие стольких слез, стольких терзающих скорбей и гнетущего горя, и вдруг все это тряслось, редело, заменялось темным бором, в котором лохматою ведьмою носилась метель и с диким визгом обсыпала тонкими, иглистыми снежинками лукавую фигуру лешего, а сам леший сидел где-то под сосною и, не обращая ни на что внимания, подковыривал пенькою старый лыковый лапоть.
Мы только что прошли какой-то город и вышли на луг, где уже расположился шедший впереди нас первый полк. Местечко было хорошее: с одной стороны
река, с другой — старая
чистая дубовая роща, вероятно место гулянья для жителей городка. Был хороший теплый вечер; солнце садилось. Полк стал; составили ружья. Мы с Житковым начали натягивать палатку; поставили столбики; я держал один край полы, а Житков палкой забивал колышек.
Сидя на краю обрыва, Николай и Ольга видели, как заходило солнце, как небо, золотое и багровое, отражалось в
реке, в окнах храма и во всем воздухе, нежном, покойном, невыразимо
чистом, какого никогда не бывает в Москве. А когда солнце село, с блеяньем и ревом прошло стадо, прилетели с той стороны гуси, — и все смолкло, тихий свет погас в воздухе, и стала быстро надвигаться вечерняя темнота.
Через
реку были положены шаткие бревенчатые лавы, и как раз под ними, в
чистой, прозрачной воде, ходили стаи широколобых голавлей.
Река тоже прекрасная и
чистая, Рось, которая свежит одним своим приятным названием, не говоря уже об ее прозрачных водах.
Эта пелена, струистая, яркая и обманчивая, иногда притекала из дали почти к самому берегу
реки, и тогда сама она была как бы
рекой, вдруг излившейся с неба, такой же
чистой и спокойной, как оно.
Длинные
чистые сакли с плоскими земляными крышами и красивыми трубами были расположены по неровным каменистым буграм, между которыми текла небольшая
река. С одной стороны виднелись освещенные ярким солнечным светом зеленые сады с огромными грушевыми и лычевыми [Лыча — мелкая слива.] деревьями; с другой — торчали какие-то странные тени, перпендикулярно стоящие высокие камни кладбища и длинные деревянные шесты с приделанными к концам шарами и разноцветными флагами. (Это были могилы джигитов.)